Билл и Мелинда Гейтс о 10 самых неудобных вопросах в своей жизни. Ежегодное письмо 2018

0
553

Американские предприниматели Билл и Мелинда Гейтс являются одними из самых щедрых филантропов нашего времени. С 2000 года фонд Bill & Melinda Gates Foundation инвестировал более 37 миллиардов долларов в решение проблем в сферах здравоохранения и образования по всему миру, а также на борьбу с голодом в развивающихся странах. Среди инициатив фонда: программы по предупреждению и лечению ВИЧ и туберкулёза, борьба с малярией и полиомиелитом, проекты по иммунизации детей в Индии и Африке, а также множество других немаловажных программ.

Билл и Мелинда Гейтс письмо (5)

Работу фонда поддерживает также и один из самых успешных инвесторов в истории — Уоррен Баффет, который не только жертвует на цели организации десятки миллиардов долларов, но и выступает одним из членов правления фонда.

С 2009 года Билл и Мелинда Гейтс публикуют на официальном сайте фонда своё «Ежегодное Послание», в котором делятся достижениями благотворительной организации, и раскрывают свой взгляд на проблемы настоящего и будущего, затрагивающие жизнь миллиардов людей на планете.

В 2018 году темой ежегодного обращения семьи Гейтс стали 10 неудобных вопросов, которые им приходилось слышать в свой адрес: о проблемах благотворительности, перенаселении, детской смертности, вакцинации, взглядах на изменение климата, и о многом другом.


Наше ежегодное письмо за 2018 год

13 февраля 2018 года

От Билла Гейтса и Мелинды Гейтс.

Мы известны своим оптимизмом. Однако в наши дни, похоже, оптимизм в дефиците.

Заголовки полны ужасных новостей. Каждый день приносит различные истории о политическом разделении, насилии или природном катаклизме.

Несмотря на заголовки, мы видим мир, который становится лучше.

Сравните сегодняшний день с тем, что было десять или сто лет назад. Мир стал здоровее и безопаснее чем когда-либо. Количество детей, которые умирают каждый год, снизилось вполовину с 1990 года и продолжает снижаться. Так же значительно снизилось количество умирающих матерей. Так же и крайняя нищета — всего за 20 лет ее уровень снизился почти вдвое. Все больше детей посещают школу. Этот перечень можно продолжать и продолжать.

Но оптимизм не заключается в знании того, что жизнь раньше была хуже. Это означает знать, как жизнь может стать лучше. И именно это подпитывает наш оптимизм. Несмотря на то, что мы наблюдаем множество болезней и нищеты в своей работе — вместе с множеством других огромных проблем, которые необходимо решать — мы также видим и лучшие примеры человеческих качеств. Мы тратим свое время обучаясь у ученых, которые изобретают передовые инструменты для лечения болезней. Мы общаемся с целеустремленными правительственными лидерами, которые разрабатывают новые пути по установлению приоритетов для здоровья и достатка людей по всему миру. И, наконец, мы встречаем смелых и гениальных лиц, которые придумывают новые пути по трансформации своих обществ.

Это наш ответ на вопрос: «Как вы можете быть такими оптимистами?». Этот вопрос нам задают все чаще и чаще, и мы думаем, что наш ответ расскажет многое о том, как мы видим мир.

Это наше десятое ежегодное письмо, и мы отмечаем эту дату, отвечая на 10 непростых вопросов, которые нам задают люди. Мы ответили на них максимально прямо и надеемся, что когда вы закончите чтение, вы станете такими же оптимистами, как и мы.

Неудобный вопрос №1

Почему вы не выделяете больше средств на США?

Мелинда: Наш фонд тратит около 500 миллионов долларов в год в Соединенных Штатах, и большинство из этих средств идут на обучение. Это большая сумма, но меньшая, чем примерно 4 миллиарда долларов, которые мы тратим на помощь развивающимся странам.

Мы не сравниваем страдания разных людей. Любое страдание является ужасной трагедией. Что мы делаем, так это оцениваем нашу способность предотвратить различные виды страданий. Когда мы изучили глобальный масштаб здравоохранения, мы осознали, что наши ресурсы могут иметь диспропорциональный эффект. Мы знали, что сможем помочь спасти буквально миллионы жизней. Поэтому мы и пытаемся этим заниматься.

Вакцинируйтесь. Мы предполагали, что если возможно предотвратить болезнь потратив несколько центов или, максимум, долларов, то об этом позаботятся. Но оказалось, что мы ошибались, и десятки миллионов детей вообще не вакцинировались.

За последние 18 лет мы потратили 15,3 миллиарда долларов на вакцины. И это стало потрясающей инвестицией. Лучшая иммунизация является одной из причин, почему количество умирающих детей так снизилось, от почти 10 миллионов в 2000 году до 5 миллионов в прошлом. Это 5 миллионов семей, которым не пришлось познать горечь потери дочери или сына, сестры или брата.

Мы любим свою страну и глубоко беспокоимся за людей, которые здесь живут, поэтому мы также считаем своим долгом бороться с неравноправностью в Соединенных Штатах. Все свидетельства, включая наш личный опыт, говорят о том, что обучение является ключом к возможностям. К 2020 году две трети американских рабочих мест будут требовать наличия высшего или специализированного образования. Так как миллионы американских студентов не получают высококачественного обучения, мы сосредоточены на данном вопросе последние 18 лет. Нашей задачей является обеспечение того, что все студенты будут посещать учебное заведение, которое подготовит их для достижения собственных целей.

Билл: Мы изучали, как можно расширить нашу работу в США за пределы вопросов образования. Мы финансируем U.S. Partnership on Mobility from Poverty, которые занимаются изучением путей, чтобы помочь людям подниматься по экономической лестнице. Несмотря на то, что мы много ездим, чтобы изучить жизни бедных людей в других странах, мы делали меньше этого в Америке. Поэтому прошлой осенью мы совершили поездку в южную часть США, чтобы узнать больше.

Билл и Мелинда Гейтс письмо (4)

В Атланте мы встретились с одинокой мамой, которая поведала нам душераздирающую историю, как ее только что выселили из квартиры за просроченный платеж по аренде в то время, как она находилась в больнице с новорожденным сыном. Мы встретились за кофе с жителями квартирного комплекса одного из бедных районов города. Они показали нам заплесневевшие стены и потолки их домов. Они рассказали, что обычным делом для них является спрятать детей под кровать или в ванную из-за звуков выстрелов.

Преуменьшением было бы сказать, что люди, которых мы встретили в Атланте, сталкиваются с огромными проблемами. Но они также невероятно прочны. В Boys and Girls Club, мы встретили мужчину, который тратит свои собственные деньги для покупки обедов для детей. Мы общались с бывшими заключенными, у которых сейчас есть работа и семьи.

Увиденное в ходе поездки подкрепило важность обучения, потому что его конечной задачей является помощь бедным студентам иметь те же возможности, что и все остальные. Поездка также заставила нас обдумать другие пути, с помощью которых мы можем помочь людям выбраться из бедности. Вопросы экономической мобильности в Америке глубоко переплетены: обучение, трудоустройство, раса, жилье, душевное здоровье, тюремное заключение, наркотики. Мы еще не решили, как наши знания могут повлиять на наши пожертвования, но они точно повлияли на нас. Мы поделимся большими подробностями, когда определим стратегию действий.

Неудобный вопрос №2

Чем вы можете похвастаться потратив миллиарды на обучение в США?

Билл: Многим, но не настолько, насколько нам хотелось бы.

Мы сделали обучение главной задачей нашей работы в Соединенных Штатах, потому что оно является ключом к процветающему будущему как для людей, так и для страны. К сожалению, несмотря на то, что мы достигли определенного прогресса за прошедшее десятилетие, общеобразовательные школы Америки до сих пор отстают по важным показателям, в особенности в количестве закончивших колледж. Еще хуже статистика для неблагополучных студентов.

Билл и Мелинда Гейтс письмо (1)

Мы поддерживаем раннее обучение и продолженное среднее образование, но начали со старшей школы, которая до сих пор остается сферой, в которую мы инвестируем больше всего. Мы многое вынесли из того, что срабатывает в образовании, но задачей стало перенести успехи в более широкий масштаб.

В начале 2000-х наш фонд стал одной из организаций, которые привлекали внимание к большой прорехе в способе, с помощью которого вычислялось количество учеников, заканчивающих среднюю школу. В докладах озвучивалась цифра в 90%, когда на самом деле она составляла менее 70%, что значит, что примерно треть студентов отчислялась. Мы профинансировали исследование, которое определило фактические проценты выпусков и помогло построить коалицию штатов, которые согласились использовать его результаты.

Чтобы повысить показатели завершения обучения, мы поддержали сотни новых средних школ. У многих из них лучшие достижения и показатели окончания, чем у тех, которых они заменили и дополняют. Поначалу, мы также поддерживали инициативы по улучшению неуспевающих школ. Это одна из сложнейших задач в образовании. Мы вынесли урок, что трансформация неуспевающих школ чрезвычайно сложна; в общем, они функционируют не так хорошо, как новосозданные школы. Мы также помогли образовательному сектору изучить больше о том, что делает школу высокоэффективной. Ключевые факторы включают в себя сильное руководство, опробованные образовательные практики, здоровую школьную культуру и высокие ожидания.

Мы также ведем работу с районами по всей стране, чтобы помочь им улучшить качество преподавания. Данная инициатива помогла работникам сферы образования понять, как контролировать учителей, честно оценивать их работу, а также предоставлять им отзывы, на которые они смогут реагировать. Но мы не увидели большого эффекта, который ожидали. Для того, чтобы новый подход заработал необходимы три вещи. Во-первых, необходимо запустить пилотный проект, который продемонстрирует, что подход работает. Затем, работа должна самоподдерживаться.  В итоге, подход должен распространиться на другие места.

Оказалась ли успешна наша работа по эффективности учителей согласно этим трем параметрам? Ее влияние на прогресс в обучении студентов получилось смешанным, частично из-за того, что пилотные системы отзыва внедрялись в каждом месте по-разному. В некоторых местах поддерживались новые системы, например, в Мемфисе, а в других — нет. И несмотря на то, что большинство работников сферы образования соглашаются, что учителя заслуживают более полезных отзывов, не достаточно районов делают необходимые инвестиции и систематические изменения для их предоставления.

Для широкого применения идея должна работать в школах с огромной разностью особенностей: городская и сельская местность, высокий и низкий доходы и тому подобное. Она также должна преодолевать статус-кво. Согласно проекту, американские школы не имеют иерархической системы. Для внесения существенных изменений необходимо создать консенсус среди широкого спектра лиц, ответственных за принятие решений, включая правительства штатов, местные педсоветы, администраторов, учителей и родителей.

Билл и Мелинда Гейтс письмо (7)

Мелинда: Недавно мы анонсировали некоторые изменения в образовательной работе, которые принимают во внимание полученные уроки. Все что мы делаем в образовании начинается с идеи от работников этой сферы. Это они живут и дышат этой работой, посвящают свои карьеры для улучшения систем, которые подводят многих студентов в наши дни, особенно представителей меньшинств.

Уроки особенно применительны к нашей новой стратегии. Мы будем работать с сетью средних и старших школ по всей стране, чтобы помочь им разрабатывать и внедрять свои собственные стратегии для преодоления препятствий, которые мешают студентам преуспевать. Мы окажем помощь этим сетям с процессом: использовать ключевые индикаторы успехов учеников, таких как оценки и посещение, для поддержание постоянного изучения и улучшения. Но суть изменений, которые они сделают, зависит от того, что местные лидеры считают наиболее эффективными.

Некоторые школы сосредоточатся на подходах, с которыми у нас есть огромный опыт, таких как сильный учебный план и системы оценки учителей. Другие будут изучать сферы, которые являются для нас новыми, такие как менторские программы для облегчения сложных переходов от средней к старшей школе и от старшей школы до колледжа.

Наша роль будет заключаться в поддержке школ в процессе их проектирования изменений, сбора и анализа данных, а также внесения корректировок со временем на основе полученных результатов.

Неудобный вопрос #3

Почему вы не выделяете деньги на борьбу с изменением климата?

Билл: Выделяем! Какая-то часть средств идет из нашего фонда, а другая — из наших собственных инвестиций.

Мы инвестируем в инновацию, которая сокращает выбросы парниковых газов (что называется снижением влияния изменения климата). Миру требуются новые источника надежной, доступной чистой энергии, но подобные исследования получают ничтожное финансирование.

Восполнение недостаточного финансирования — проблема, которая отличается от того, чем мы занимаемся в фонде. В филантропии мы занимаемся поиском задач, которые не могут быть решены рынком или правительствами. Проблему чистой энергии могут решить обе стороны — правительства финансируют теоретические исследования и создают инициативы по снижению выбросов парниковых газов, а инвесторы терпеливо ждут, пока компании превращают эти исследования в рыночные продукты. Поэтому я работаю над этим лично, а не через наш фонд.

За последние два года достигнут ощутимый прогресс. Двадцать три страны обязались удвоить свои инвестиции в исследование чистой энергии до 2020 года. Breakthrough Energy Ventures, частный инвестиционный фонд, с которым я связан, сейчас имеет более 1 миллиарда долларов от различных инвесторов, и будет финансировать компании в нескольких сферах (таких как сеточное хранение и геотермальная энергия), которые созрели для инноваций. Фонд BEV будет также сотрудничать с коалицией других инвесторов в области чистой энергии, чтобы связать их с правительствами. На данный момент, затраты общественного и частного секторов на чистую энергию не координируется, что является одной из причин, по которой обещающие технологии не доходят до рынка. Мы хотим закрыть эту брешь.

Мелинда: Даже прорывная технология не остановит изменения погоды. Поэтому миру нужно приспосабливаться к тому, что сейчас происходит и чего мы ожидаем. Поэтому работа нашего фонда, особенно в сфере глобального сельского хозяйства, сосредоточена на вопросах климата.

Сотни миллионов людей в развивающихся странах для своей жизнедеятельности зависят от фермерства. Их вины в изменении климата практически не было, но пострадают они больше всего. Когда неблагоприятные погодные условия уничтожат их урожай, у них не останется еды на год. У них не будет дохода, который можно было бы потратить на основные нужды, такие как медицинское обеспечение и плата за обучение. Для мелких фермеров изменения климата это не просто зловещий глобальный тренд. Это их ежедневная забота.

Билл и Мелинда Гейтс письмо (1)

Наряду с тем, что инновации могут ограничить изменения климата, они также могут помочь людям с ним справиться. Мы инвестируем, чтобы увеличить продуктивность фермеров, чтобы у них было больше запаса для суровых сезонов. Мы также инвестируем в климатически оптимизированные культуры, которые менее подвержены влиянию сильной жары и холода, засухи и наводнения, болезней и вредителей. К примеру, мы работаем с партнерами, включая Chinese Academy of Agricultural Science для разработки сортов риса, которые нечувствительны к засухе и требует меньшего количества удобрений, гербицидов и пестицидов. Такие инновации, как “Green Super Rice” могут стать ключевыми в борьбе с бедностью и в обеспечении мира едой в предстоящие десятилетия.

Неудобный вопрос #4

Прививаете ли вы свои ценности другим культурам?

Билл: С одной стороны — ответ очевидно отрицательный. Идея того, что дети не должны умирать от малярии или из-за недоедания, это не просто наша ценность. Это человеческая ценность. Родители всех культур хотят, чтобы их дети выживали и процветали.

Однако иногда, задающий вопрос человек поднимает более глубокую тему. Это вопрос не столько о том, что мы делаем, но как мы делаем. Действительно ли мы понимаем человеческие нужды?

Мелинда: Мы остро осведомлены о том, что некоторые программы развития в прошлом велись личностями, которые полагали, что они знали лучше тех людей, которым они пытались помочь. За годы мы осознали, что слушать и понимать потребности людей с их перспективы не только уважительнее, но и эффективнее.

Наш фонд был создан с учетом данного принципа. Когда я говорю, что «мы» работаем над определенным вопросом, я не имею в виду, что Билл или я, или сотрудники фонда устанавливаем канализационные системы в быстрорастущих городах, лечим «речную слепоту» или тренируем фермеров чередовать культуры. На самом деле мы имеем в виду, что финансируем организации с годами или даже десятками лет местного опыта, которые делают такую работу. Эти организации, тысячи наших партнеров, сводят нас с людьми, которым мы пытаемся помочь.

У нас около 1 500 сотрудников в офисах на четырех континентах, которые изучают данные, рассматривают вселенную возможных подходов, изучают, что было сделано, а что — нет, а также разрабатывают стратегии, которые, по нашему мнению, максимизируют наше влияние. Но одна из главных частей их работы заключается в прислушивании к партнерам, изменении стратегий на основе того, что они слышат, и  дают исполнителям свободу действий в использовании своей оценки и местных знаний. Это не значит, что мы всегда правы. Нет. Но мы пытаемся подходить к своей работе с осознанием того, чего мы не знаем, и решимостью учиться на своих ошибках.

Помимо того, чтобы полагаться на местных партнеров, мы также имеет сильное убеждение о важности предоставления полномочий. Нам не интересно делать выбор за каждого. Мы инвестируем в планирование семьи, например, не потому что у нас видение, как должны выглядеть семьи других людей, а потому что родители по всему миру говорят нам, что им нужны инструменты для осуществления своего видения своих собственных семей. Во всей нашей работе нам интересно удостовериться, что у людей есть знания и возможности сделать наилучший собственный выбор.

Неудобный вопрос #5

Ведет ли спасение жизней детей к перенаселению?

Мелинда: Сначала мы задавали этот вопрос самим себе. На него отлично ответил Ханс Рослинг (Hans Rosling), гениальный и вдохновляющий адвокат общественного здоровья, который умер в прошлом году. Я подробно написала об этом вопросе в нашем письме за 2014 год. Но он заставляет повторяться из-за своей парадоксальности. Когда большее количество детей переживают возраст 5 лет и когда матери могут решать, иметь ли и когда именно иметь детей, количество населения не растет. Оно падает. Родители заводят меньше детей, когда они уверены, что эти дети доживут до зрелого возраста. Большие семьи являются своего рода политикой страхования от трагических вероятностей потери сына или дочери.

Мы наблюдаем такую модель в течение всей истории. По всему миру, когда уровень смертности среди детей падает, с ним падает и уровень рождаемости. Так случилось во Франции в конце 18-го века. Так случилось в Германии в конце 19-го века. В Аргентине в 1910-х, в Бразилии в 1960-х, в Бангладеш в 1980-х.

Билл и Мелинда Гейтс письмо (2)

Билл: Есть еще выгода от модели, которую описала Мелинда — сначала больше детей выживают, затем семьи решают иметь меньше детей — что может привести к вспышке экономического роста, который экономисты называют «демографическими дивидендами». Вот как это работает.

Когда живет больше детей, у вас будет одно относительно большое поколение. Затем, когда семьи принимают решение иметь меньше детей, следующее поколение будет намного меньше. В итоге, страна приходит к относительно большему количеству людей в рабочей силе, работающих на экономику — и относительно меньшее количество  иждивенцев (слишком старых и слишком молодых людей). Это рецепт для быстрого экономического развития, особенно, если страны извлекают выгоду из этого путем инвестиций в здравоохранение и образование.

К счастью количество детских смертей, скорее всего, будет продолжать снижаться. Темпы инноваций в детском здравоохранении огромны, а мир начинает добиваться прогресса в наиболее упрямых вызовах в этой сфере. Например, сейчас мы знаем, что недоедание является сопутствующим фактором в половине всех детских смертей, но есть еще открытые вопросы о том, что становится причиной недоедания и как это предотвратить. Одним из обещающих направлений является изучение кишечной флоры — всех бактерий в человеческом кишечнике — и ее роли в способности детей впитывать питательные вещества. Мы также ведем работу с партнером над устройством, которое имеет толщину струны и может пройти через нос новорожденного и сделать 360-градусные микроскопические фотографии желудка. Вскоре мы сможем наблюдать как развивается ребенок, вместо того, чтобы гадать.

Неудобный вопрос #6

Как политика президента Трампа влияет на работу вашего фонда?

Билл: За последний год меня спрашивали о президенте Трампе и его политике чаще, чем по всем остальным темам в этом письме совокупно.

Политика администрации влияет на работу нашего фонда в нескольких сферах. Наиболее конкретным примером будет иностранная поддержка. В течение десятилетий Соединенные Штаты являются лидером в борьбе против заболеваний и бедности заграницей. Эти усилия спасают жизни. Они также создают рабочие места для США. А также делают американцев более защищенными путем трансформации бедных стран в более стабильные и останавливая вспышки болезней перед тем, как они станут пандемиями. Мир не станет безопаснее, если большее количество людей будет болеть или голодать.

Президент Трамп предложил значительное снижение иностранной поддержки. К его чести, конгресс заложил выделенные деньги обратно в бюджет. Для Соединенных Штатов лучше, когда политика ведется путем твердой и мягкой силы.

В более широком понимании, взгляд на мир по принципу «Америка прежде всего» беспокоит меня. Вопрос стоит в том, как это лучше сделать. По моему мнению время показало, что сотрудничество с миром приносит пользу всем сторонам, включая американцев, больше чем отстраненность. Даже если измерять все, что делает правительство по тому, как оно помогло американским гражданам, глобальное сотрудничество все равно будет разумной инвестицией.

Мы встречались с президентом Трампом и его командой, так же, как встречались с людьми из прошлых администраций. Со всеми администрациями — республиканцами и демократами — мы соглашаемся по некоторым вопросам и не соглашаемся по другим. Несмотря на то, что мы не соглашаемся с этой администрацией больше, чем с другими, мы считаем, что все равно важно сотрудничать, где это возможно. Мы продолжаем общаться с ними, потому что, если США сократит инвестиции заграницу, люди в других странах будут умирать, и американцы окажутся в затруднительном положении.

Мелинда: Нам необходимо работать с администрацией, чтобы запастись максимально возможной поддержкой для политики, которая принесет пользу наиболее бедным людям на земле. В нашей работе в США, мы начинаем с области, в которой степень из колледжа или свидетельство о квалификации являются критичными для успешного будущего. Вкратце, обучение в колледже должно стать дорожкой на пути к процветанию для всех американцев. Лидеры администрации Трампа, наряду с конгрессом, будут тесно с этим пересекаться.

В частности, программы помощи студентам должны работать лучше для малообеспеченных студентов. На текущий момент, 2 миллиона студентов, которые имеют право на получении помощи, даже не подают на нее заявок, потому что процесс слишком отяготительный. Некоторые залазят в долги. Что еще хуже, многие вообще не посещают колледж. Правительство должно продолжать не жалеть средств на финансирование программ поддержки, а также упростить процесс подачи заявки. На кону стоит будущее миллионов молодых американцев.

Я бы еще сказала, что считаю, что одной из задач президента Соединенных Штатов Америки является подача примера американских ценностей всему миру. Я хотела бы, чтобы наш президент относился к людям, а особенно к женщинам, с большим уважением, когда он говорит или твитит. Равенство является важным национальным принципом. Священность каждой личности, вне зависимости от расы, сексуальной ориентации или пола, является частью духа нашей страны. Президент несет ответственность за подачу хорошего примера и вдохновение всех американцев посредством своих заявлений и политики.

Неудобный вопрос #7

Почему вы работаете с корпорациями?

Мелинда: Мы работаем с такими компаниями, как GSK и Johnson & Johnson, потому что они делают то, чего больше никто не может.

Возьмите к примеру разработку новых диагностик, препаратов и вакцин от болезней бедности. Фундаментальная научная работа для разработки продукта выполняется в исследовательских центрах и университетах. Но когда задача заключается в создании на основе фундаментальной науки, трансформации ее в продукты, которые спасают жизни, проведении испытаний и согласований данных продуктов, а затем их производстве, у биотехнологии и фармацевтических компаний имеется подавляющее большинство необходимой компетенции. Все партнеры, с которыми мы работаем, обязаны производить продукты, которые разрабатываются за счет финансирования фонда, с широким применением по доступной цене.

В идеале, мы хотели бы, чтобы компании искали больше возможностей для удовлетворения потребностей людей в развивающихся странах. Если наше ограниченное сотрудничество призывает их увидеть потенциал на новых рынках, мы посчитаем это огромным успехом.

Билл: Мы считаем, что бедные люди должны извлекать выгоду от таких же инноваций в здравоохранении и сельском хозяйстве, благодаря которым была улучшена жизнь богатейших частей мира. Большинство этих инноваций происходят из частного сектора. Но компаниям необходимо возвращать свои инвестиции, что означает, что у них будет мало инициативы в работе над проблемами, которые в основном затрагивают беднейших людей мира. Мы пытаемся это изменить — призвать компании сосредоточить небольшое количество их экспертизы на проблемах бедных, чтобы при этом они не потеряли деньги в процессе.

Пока лучшие примеры происходят в глобальном здравоохранении. Некоторые болезни бедных требуют новых вакцин и медикаментов, которые, как сказала Мелинда, находятся в сфере биотехнических компаний. Поэтому, например, мы финансируем две компании в начальных стадиях своего развития, которые работают над способами использовать информационную РНК для обучения вашего организма производить собственные вакцины. Это может привести к прорывам в борьбе с ВИЧ и малярией, а также с гриппом и даже раком.

Мы также работаем с частным сектором, чтобы сделать существующие медикаменты и вакцины доступными для людей в бедных странах. Существует группа из более десятка ужасных болезней, коллективно известных как забытые тропические болезни, которые поражают более 1,5 миллиарда человек. Большинство из этих болезней лечатся, но медикаменты слишком дороги для беднейших стран, чтобы они могли их закупать и поставлять своим людям. Несколько лет назад мы узнали, что некоторые фармацевтические компании делают пожертвования необходимыми лекарствами. Нам понравилась идея и мы помогли собрать большую группу компаний, чтобы жертвовать еще больше. В 2016 году они обеспечили лечение минимум от трети этих болезней для 1 миллиарда людей в 130 странах. Я полон оптимизма от того, что мы можем устранить некоторые забытые тропические болезни в следующее десятилетие, и это работа является одним из ответов на вопрос.

Иногда мы используем более сложные финансовые сделки для привлечения частного сектора. Например, доноры могут избавлять компании от некоторых рисков путем гарантии, что они добьются определенной цены на продукт или продадут определенный его объем. Мы являемся одним из доноров, которые установили гарантию на цену, чтобы повысить поставку вакцин от пневмококковой инфекции, которая убивает около полумиллиона детей ежегодно. Бедные дети в 57 странах сейчас обеспечиваются вакциной, которая может спасти 1,5 миллиона жизней к 2020 году.

Мы также ведем работу с частным сектором в других сферах, но эти начинания не такие интенсивные. Такие сельскохозяйственные компании, как Monsanto, производят зерна, которые могут помочь фермерам выращивать больше еды, зарабатывать больше денег, и (как упомянула Мелинда) адаптироваться к изменениям климата. Мы также работаем с операторами мобильной связи, такими как Vodafone, чтобы больше бедных людей могли экономить деньги, совершать платежи и занимать деньги с помощью своих телефонов. Данная работа изначально началась в Кении, и сейчас захватывает новые страны, включая Индию.

Неудобный вопрос №8

Справедливо ли, что вы имеете столько влияния?

Мелинда: Нет. Несправедливо, что у нас столько богатства, когда у миллиардов других так мало. И несправедливо, что наше богатство открывает двери, которые закрыты для большинства других людей. Мировые лидеры склоняются принимать наши телефонные звонки и прислушиваться к тому, что мы говорим. Школьные округи в затруднительном финансовом положении, скорее всего, перенаправят деньги и таланты в сторону идей, которые по их мнению мы будем финансировать.

Но нет никакого секрета о целях нашего фонда. Мы придерживаемся открытости в плане того, что мы финансируем и каких результатов достигаем. (Не всегда сразу ясно, что принесло успех, а что нет, но мы проводим усердную работу по оценке нашего влияния, корректировке курса и вынесения уроков). Мы делаем эту работу и используем все возможное влияние, чтобы помочь максимально возможному количеству людей и нести идею равенства по всему миру. Несмотря на то, что мы достигли определенного успеха, думаю, что тяжело не согласиться с тем, что мы заставили мир обратить слишком пристальное внимание на здравоохранение, образование или бедность.

Билл: Как усердно бы мы не пытались призывать к отзывам, мы знаем, что некоторые наши критики будут молчать, потому что не хотят рисковать лишиться денег. Это означает, что нам нужно проводить более тщательную работу по набору персонала, консультироваться с экспертами, постоянно учиться и искать различные точки зрения.

Несмотря на то, что наш фонд является крупнейшим в мире, сумма денег, которая у нас есть, значительно меньше по сравнению с тем, что тратят компании и правительства. Например, Калифорния тратит больше, чем весь наш фонд, просто чтобы их система общественного образования смогла функционировать в течение года.

Поэтому мы используем свои ресурсы очень специфически: испытываем наши обещающие инновации, собираем и анализируем данные, а затем даем компаниям и правительствам возможность вывести это в более крупный масштаб и оставить все то, что сработает. Мы являемся чем-то вроде инкубатора. Мы нацелены на улучшение качества идей, которые идут в общественную политику, и направляем финансирование на те идеи, которые имеют наибольший эффект.

Есть еще одна проблема в корне этого вопроса. Если мы считаем несправедливым, что у нас столько богатства, почему мы не отдадим все правительству? Ответ в том, что мы считаем, что у фондов всегда будет уникальная роль. Они способны переносить глобальное восприятие для нахождения самых критических потребностей, применять долгосрочный подход к решению проблем и руководить высоко рискованными проектами, которыми не могут заняться правительства и не хотят заниматься корпорации. Если правительство попытается применить идею, которая провалится, это будет означать, что кто-то не выполнил свою работы. В то время как если мы не будем пробовать идеи, которые проваливаются, то это будет означать, что мы не выполняем свою работу.

Неудобный вопрос №9

Что происходит, когда вы не соглашаетесь друг с другом?

Мелинда: Мы всегда соглашаемся друг с другом. Шучу.

Биллу почти никогда не задают этот вопрос. Его всегда задают мне. Иногда это делают журналисты, которые подразумевают, что Билл должен быть тем, кто принимает решения. А иногда женщины филантропы просят совета, как работать более эффективно со своими мужьями.

На нашей с Биллом стороне две вещи.

Во-первых, мы соглашаемся по фундаментальным ценностям. На нашу свадьбу родители Билла подарили нам скульптуру двух птиц, сидящих друг возле друга и глядящих в горизонт, которая до сих пор находится перед нашим домом. Я всегда о ней думаю, потому что фундаментально мы смотрим в одном направлении.

Во-вторых, Билл очень открытый, что не означает, что люди воспринимают его так же. Я люблю Билла, потому что у него доброе сердце, он слушает и прислушивается к другим людям. Когда я рассказываю о чем-то, что я видела, он чувствует это. Он может попросить меня собрать какие-то данные помимо всего, но он не ставит под сомнение реальность моего опыта или здравость моего суждения.

Билл и Мелинда Гейтс письмо (2)

Когда Билл перешел в фонд из Microsoft, он привык быть главным. До этого я сидела дома с детьми, поэтому перезагружала свою карьеру. Были случае, когда я чувствовала это неравенство — на совещаниях, когда я отмалчивалась, а он болтал, или, когда кто-то, с кем мы встречались, смотрел на Билла, а не на меня. Для нас всегда было важным, что мы являемся равными партнерами в работе нашего фонда. За время мы научились оставлять отзывы друг другу дома о случаях из офиса, когда мы не могли достичь этой цели.

Постепенно я больше сфокусировалась на гендерных вопросах, потому что я часто видела, что чем больше полномочий имеют женщины и девочки, тем сильнее их общины. И когда я думала более глубоко о равенстве для женщин по всему миру, я гордилась, что мы с Биллом добились этого в жизни вместе.

Это тот баланс, которого пытаются добиться женатые пары и коллеги по всему миру. Одной из причин, по которой эта работа приносит мне столько удовольствия, является тот факт, что мы прошли этот путь вместе.

Билл: Я со всем согласен! Но должен отметить, что Мелинде комфортнее, и она лучше в этом, говорить на публике о личных вещах, чем мне.

Как она говорит, наши общие ценности приносят нам пользу. Мы соглашаемся по масштабным вопросам. Наши редкие разногласия в эти дни заключаются в тактике. Из-за того, что я пробыл публичным лицом дольше, и потому что я мужчина, некоторые люди считают, что я принимаю наиболее важные решения. Так никогда не было.

Некоторые люди считают Мелинду сердцем нашего фонда, эмоциональным ядром. Но также, как она знает, что я более эмоционален, чем осознают люди, я знаю, что она более аналитична, чем осознают люди. Когда что-то у меня вызывает недюжинный энтузиазм, я рассчитываю на нее, чтобы она убедилась, что я остаюсь реалистичным. Мне также нравится наблюдать, как она привлекает именно тот состав людей для решения задачи. Она помогает мне понять, когда я могу надавить на команды (как я почти всегда делал в Microsoft) и когда мне нужно успокоиться.

Мы являемся партнерами во всех смыслах, в которых используют это слово в эти дни: дома и на работе.

Неудобный вопрос №10

Почему вы жертвуете деньги на самом деле — что вы имеете с этого?

Билл: Не потому что мы думаем о том, какими нас запомнят. Нам бы польстило, если бы когда-то такие болезни как полиомиелит и малярия стали отдаленным воспоминанием, как и факт того, что мы над этим работали.

Есть две причины заниматься чем-то подобным. Во-первых, это нужная работа. Даже перед тем как мы поженились, мы разговаривали о том, как мы в итоге будем тратить большое количество времени на филантропию. Мы считаем это фундаментальной обязанностью всех, у кого есть много денег. Когда вы позаботились о себе и своих детях, лучшее использование остаточного богатства — это отдать его обратно обществу.

Другая причина заключается в том, что нам это доставляет удовольствие. Мы оба любим копаться в науке, которая стоит за нашей работой. В Microsoft — я погружался в компьютерные науки. В фонде — в компьютерные науки в сочетании с биологией, химией, агрономией и так далее. Я потрачу часы на разговоры с исследователем сельскохозяйственных культур или ВИЧ-экспертом, а затем пойду домой с нетерпением ожидая, чтобы рассказать Мелинде о чем я узнал.

Редко встретишь работу, где у вас будет много влияния и много удовольствия. У меня так было с Microsoft, у меня так и с фондом. Не могу представить способ, как лучше потратить массу своего времени.

Билл и Мелинда Гейтс письмо (3)

Мелинда: Мы оба из семей, которые верили в то, что мир нужно оставить в лучшем состоянии, чем вы его нашли. Мои родители убедились, что мы с братьями и сестрами наизусть выучили учения социальной справедливости католической церкви. Мама Билла была известна, а папа до сих пор известен, благодаря продвижению огромного количества важных событий и поддержке большего количества местных организаций, которые трудно сосчитать.

Когда мы познакомились с Уорреном Баффетом, мы обнаружили, что он погружен в эти же ценности, несмотря на то, что он вырос в другом месте и в другое время. Когда Уоррен доверил нам в качестве пожертвования большую частью своего богатства, мы удвоили свои инициативы, чтобы оправдать те ценности, которые мы разделяем.

Несомненно, эти ценности не уникальны для нас троих. Миллионы людей жертвуют свободным временем или деньгами для помощи другим. Мы же находимся в более непривычном положении, с множеством денег для пожертвований. Наша цель состоит в том, чтобы делать то, чему учили нас наши родители и выполнить свою часть по улучшению мира.

Мы с Биллом выполняем эту работу, более-менее на постоянной основе, в течение 18 лет. Почти как возраст наших детей. Сейчас работа фонда стала неотъемлемой частью того, кем мы являемся. Мы делаем это, потому что это наша жизнь.

Мы пробуем передать наши ценности своим детям, разговаривая с ними о работе фонда, и по мере того как они взрослеют, берем их с собой в поездки, чтобы они смогли сами это увидеть. Мы привязались друг к другу в ходе тысяч ежедневных обсуждений на учебных занятиях, при посещении мест и на совещаниях по стратегии. Куда мы едем, с кем проводим время, что читаем, смотрим и слушаем — эти решения принимаются через призму нашей работы в фонде (когда мы не смотрим сериал The Crown).

Может 20 лет назад мы сделали бы другой выбор в том, что делать со своим богатством. Но сейчас такое невозможно представить. Если бы тогда мы приняли решение прожить другую жизнь, мы не были бы сейчас самими собой. Мы выбрали быть такими.


Следить за выходом наших новых материалов теперь также можно и через Telegram-канал. Присоединяйтесь!

Comments

comments